Имаго 4-06-1

Это перевод работы, находящейся по аддрессу https://www.fanfiction.net/s/10820443/39/An-Imago-of-Rust-and-Crimson

Русский перевод (с разрешения автора) можно найти на http://fanfics.me/fic124198

Самый длинный коридор, что мне доводилось создавать до сих пор, пересекал Броктон Бей. Этот же заканчивался в сотне миль отсюда, однако не было чувства, что пройти его потребует сколько-нибудь больше времени. Но разница ощущалась костями. Холод пробирал меня до корней разболевшихся зубов. Дышать было все равно, что лизнуть медную монету.

 

Чем глубже я погружалась в Другое Место, тем слабее работали законы природы. А может быть, и наоборот. Так или иначе, чтобы преодолеть такое расстояние за несколько мгновений, мне пришлось глубже погрузиться в холод. На какую глубину простирается это? Что лежало на дне Другого Места? Нечто внутри меня желало узнать это, погрузиться все дальше от света и увидеть все своими глазами. У меня никогда не возникло бы таких мыслей, не будь Фобия скована, но все же это была моя собственная мысль.

 

А потом я выбралась в Бостоне из зеркала в туалете и слезла с раковины. Последствия перемещения настигли меня сразу же, и едва добравшись до кабинки и скрыв Другое Место, я блеванула. В рвоте была кровь с моих потрескавшихся и кровоточащих губ и, хуже того, в ней были частицы ржавчины. Они походили на зернистый песок, покрывший мой рот изнутри. Ой-ой. Едва сумев подняться, я как можно тщательнее прополоскала рот и, обхватив живот и пошатываясь, вернулась в кабинку.

 

Моему телу и впрямь не нравились глубины Другого Места. Кто знает, что бы случилось, отправься я в это путешествие с ангелом? Даже прыжок на короткую дистанцию был адски изматывающим.

 

Боже. А ведь мне придется вернуться в Броктон Бей. Сегодня.

 

Я, насколько могла, прибрала за собой и посидела на крышке унитаза, пока спазмы в животе не превратились в приглушенную боль. Мне даже пришлось сменить одежду, отказавшись от маскировки под копа. Покрытая рвотой, она выглядела не слишком-то убедительно. Если я вновь отправлюсь в такую даль, следует помнить, что, пройдя по коридору, я должна буду еще и вернуться обратно! Мое тело не сможет выдержать неограниченную нагрузку.

 

К тому времени, когда я пришла в себя, “Люк” давно уже ушел из Макдональдса. Это было неважно. Я выследила его здесь даже из Броктон Бей. Разумеется, я смогу найти его в пределах Бостона. Взглянув на пару, занявшую столик, где сидел он, я внезапно ощутила зверский голод. Обед был всего лишь пару часов назад, и мне было слишком плохо, чтобы справиться с большим количеством твердой пищи. Хватит и кока-колы с картошкой фри. По крайней мере, это поднимет уровень сахара в крови.

 

Небо на улице было свинцовым, а тротуары -- скользкими от дождя. Над головой гудел вертолет. Обычно я бы его не услышала, но здесь постоянный шум машин отсутствовал. Трещины не тротуаре поросли травой, а через дорогу стоял остов сгоревшего грузовика. Компания ребятишек играла в кучу-малу на разгромленной вандалами баскетбольной площадке.

 

Я не бывала в Бостоне уже много лет, и лишь смутно помнила, как он выглядел, когда я была маленькой. За это время многое поменялось, начиная с появления нависающей бетонной стены, которая отмечала границу зоны заражения. Теперь это был город-зомби — мертвый, но все еще трясущийся. Хорошее место, чтобы спрятаться, действительно, если вас не смущают развешанные на огороженных зданиях желтые знаки, предупреждающие о радиации. Я находилась сейчас в одном из самых чистых районов города, но даже в тех местах, которые не подверглись облучению во время атаки Бегемота на МТИ, на видных местах висели счетчики радиации и знаки, предупреждающие о том, что нельзя пить стоячую воду.

 

Когда я погрузилась в холод, Другое Место тоже оказалось выжжено. Где-то, за пределами моего зрения, оно горело до сих пор. Осыпающиеся остовы зданий нависали над улицами, забитыми серым пеплом. Небо затянуло клубами едкого, воняющего пластиком дыма. Тусклое алое солнце моего кошмарного мира едва пробивалось сквозь мглу. Я видела, как пламя полыхало в сточных решетках. Ничто не смогло бы выжить там, под ними.

 

Это не мое Другое Место, подумала я, поджидая, пока Ищейка снова выследит мою цель. И Кирсти оно тоже не принадлежало. Я сглотнула, почувствовав едкий привкус дыма. И мне не понравилось то, что я в нем ощутила. Оно цеплялось за мои мысли, извиваясь, почти как Идея. Мне очень не понравились вытекавшие из этого последствия, но я нутром чвствовала, что они были верны.

 

Все это сотворил Бегемот. Его чувства и помыслы были выжжены здесь. Он с такой силой выжег свое присутствие в мире, что человеческие страдания в гниющей оболочке города оказывали лишь поверхностное влияние. Я же — я ощущала гнев, ненависть и абсолютное презрение, спалившие отражение Бостона дотла. На миг мне показалось, будто я коснулась сознания божества — или же, может быть, демона. Даже многие годы спустя, здесь можно было ощутить присутствие Бегемота.

 

Я была рада отвлечься, когда вернулась Ищейка. Мацуда Рё был в парке, неподалеку отсюда. Закутавшись в пальто поплотнее, я пошла туда. Господи, если Губитель объявится в Броктон Бей… если такое случится, я просто обязана схватить папу в охапку и убраться из города через коридор. Сражаться с подобным мне не под силу, и очень не хотелось бы столкнуться с такой силой ненависти наяву.

 

Парк, к которому я подошла, подтверждал эти мысли. Даже без помощи Другого Места было ясно, что тут произошло. Все здания по одну сторону площади остались почерневшими остовами, а дорогу перекрывали покореженные груды металла, которые были когда-то бронетехникой. Половина заросшей травой территории была огорожена, и на ней валялись обугленные и поросшие мхом обломки деревьев. Я непроизвольно потянула руку ко рту. Должно быть, аримия пыталась тут закрепиться, но Бегемоту было насрать. Он просто расплавил и сжег все на своем пути. Здания, солдаты, танки, кейпы — все они были для него одинаково хрупкими и незначительными.

 

Мацуда Рё сидел на лавочке и читал, закутавшись потеплее. Его одежда, вообще-то, была даже слишком теплой для сегодняшней мягкой погоды. Его волосы скрывала тускло-зеленая вязаная шапка с помпоном, а нижнюю часть лица он прикрыл шарфом. Мне самой после ходьбы было жарковато в пальто, так что он наверняка вспотел во всей этой одежде, хотя его лицо было слишком закрыто, чтобы сказать точно. Рядом с ним стоял большой походный рюкзак. Интересно, где он все это достал. Будь у них дома лишние деньги, они бы так не жили.

 

Я порадовалась, что избавилась от маскировки под полицейского. Это был не тот вид, на который находящийся в бегах отреагировал бы положительно. А противогаз, пожалуй, не очень-то подходил для того, чтобы вести в нем разговоры. Вместо этого я отправила херувима за шарфом, чтобы обернуть им рот и подбородок. При том, что глаза мои были скрыты за зеркальными очками, а волосы прикрывал капюшон куртки, вряд ли у него были хоть какие-то шансы распознать во мне ученицу из Уинслоу.

 

В Другом Месте он был пропитан черно-багровым маслом. Неясно было даже, как он выглядел под ним, потому что масло сгустилось и отвердело, скрывая его черты. Я чуяла его вину даже сквозь полный ненависти дым Бегемота. А на его плечах были прекрасные отростки синего света, похожие на руки, которые, казалось, прогоняли ужас этого забитого пеплом парка.

 

Это был он, он был убийцей, и он несомненно был парачеловеком. У меня было несомненное подтверждение этому. Его, скорее всего, не примут как доказательство в суде, но у меня была совсем другая цель.

 

Набравшись храбрости, я отправила Идею забраться ему в ухо и нашептывать, что мне можно доверять. Я подождала, пока это подействует, потом подошла и села рядом с ним.

 

— Убирайся отсюда, — сердито зыркнув на меня, заявил он. — Тут полно свободных скамеек. Сядь где-нибудь еще. — Несмотря на сильный акцент, его английский был неплох. Пожалуй, он не напрасно ходил в школу.

 

Я зажмурилась под зеркальными стеклами очков, набираясь храбрости. Очки были почти так же хороши, как противогаз: главное, что мне было гораздо комфортнее, когда люди не могли увидеть мои глаза.

 

— Я хочу поговорить с тобой, — собравшись с духом, сказала я.

 

— А я не хочу.

 

— Мацуда, — произнесла я. — Я сказала, мне надо с тобой поговорить.

 

Он замер.

 

— Меня зовут не так, — возразил он, явно солгав. Мне даже Другое Место не понадобилось, чтобы это почувствовать.

 

— Именно так. Мацуда Рё, правильно?

 

Кожа покрылась мурашками, и я почувствовала, как шрамы запульсировали болью. Мусор на земле начал подрагивать и трястись. Воздух стал холодным настолько, что я увидела пар от своего дыхания.

 

— Я тебе не враг, — быстро сказала я, отчаянно надеясь, что мое творение поработало как следует. — Честное слово. Я независимый герой, я не связана с властями и не работаю на Протекторат. Я… просто хочу выяснить все обстоятельства. Потому что — я совершенно уверена — они что-то скрывают!

 

— Как будто я в это поверю! — Однако вопреки своим словам он, кажется, немного расслабился. Не совсем. Но, по крайней мере, слегка. Мусор перестал трястись, и из воздуха пропал резкий холод.

 

— Держи себя в руках, — сказала я. — Я не больше твоего хотела бы привлечь к себе внимание. Я… я что-то типа детектива, ясно? Ты же помнишь, как пару месяцев назад были облавы на потогонные фабрики возле Доков? Это была моя работа, — было приятно признаться в этом наконец хоть кому-нибудь. — И я выследила людей, которые ими управляли. Вот, чем я занимаюсь, понял? Я выслеживаю людей… и стараюсь поправить то, что плохо.

 

Его взгляд метнулся из стороны в сторону.

 

— Ладно, ладно. Ну, допустим, я поверил, что ты не связана с властями, ну и что? Ты просто сдашь меня им!

 

Он похож на загнанную в угол крысу, подумала я. И он, как загнанная в угол крыса, вероятно, укусит меня, если решит, что другого выхода нет. Он способен на убийство. Это я знала точно.

 

— Не сдам! Не сдам, я обещаю, — я постаралась говорить спокойно и ровно, что оказалось нелегко. — Пойми: я здесь потому, что хочу узнать, отчего ты это сделал, и почему тебя преследует правительство!

 

— Все равно они…

 

Я подалась вперед, не обращая внимания на бурление в животе.

 

— Скорее всего, они тебя найдут. У них есть паралюди. Кто-нибудь из них заметит тебя. Но я могу помочь, — порывшись в карманах, я вытащила пачку банкнот. — Послушай, вот сотня баксов. Тебе они понадобятся. Ты должен сейчас найти безопасное место. Я дам тебе час или около того, чтобы успокоиться и подумать. После этого — сможем мы спокойно поговорить?

 

Он выхватил у меня деньги.

 

— Я подумаю об этом. Обещаешь, что никому не расскажешь?

 

— Обещаю, — ответила я, поднимаясь. — Давай, увидимся.

 

Я поспешно ретировалась, завернувшись в Изоляцию, как только вышла из его поля зрения. Лучше, чтобы он не узнал, что я могу так ускользать от внимания людей. Позже это могло бы оказаться моим козырем.

 

Тем не менее, этот разговор мог обернуться и хуже. Я потерла руками в перчатках, потом стянула их и подышала на ладони. По крайней мере, у меня появилось представление о его силах. Похоже, он каким-то образом управлял холодом. Надевая перчатки обратно, я заметила на рукаве отпечаток ладони, отпечатанный морозным узором. У нее было четыре пальца и по два больших, по одному с каждой стороны.

 

Будь я супергероем какой-нибудь другой разновидности, то наверняка пошутила бы, что руки у парней всегда холодные и липкие, но у меня совсем не было опыта в этой сфере. Кроме того, я очень старалась не думать о том, как именно он разорвал скинхеда на части. Мысленный образ того, что будет, если кого-то заморозить, а потом уронить на бетон, был слишком близок в моем воображении, чтобы хорошо себя чувствовать.

 

Позитивное мышление, решила я. Попытайся думать о хорошем. Это было сложнее, чем казалось, так что я просто представила, как обматываю шею Фобии колючей проволокой. Это оказалось намного более действенным.

 

Взяв свой страх на поводок — хоть он и оставался внутри, но как сторожевая собака в наморднике — я последовала за ним на безопасном расстоянии. Он ушел из парка, что было разумно, если бы я действительно работала на правительство. Я была заметно выше него, хоть он и был мальчишкой, так что за ним не сложно было угнаться. Иногда длинные ноги — это заметное преимущество.

 

В Бостоне хватало заброшенных зданий, так что он легко нашел, где спрятаться. Он выбрал заброшенную гостиницу на набережной, под названием “Чайка”. На рекламных щитах по ту сторону сторону дороги красовалась блондинка в бикини, соблазнительно игравшая с красными воздушными шарами, но цвета потускнели и краска облупилась. Яркие галогенные лампы на соседней улице просвечивали сквозь дыры в стенах, освещая здание в процессе сноса.

 

Он нырнул под желтую ленту, ограждавшую облученное здание; там я остановилась. Не было смысла идти туда сейчас. Я же сказала, что встречусь с ним через час. Выдохнув невидимую Куклу Наблюдателя, я представила цепь, соединяющуую ее глаз-камеру с моими зеркальными очкам, звено за звеном.

 

— Не спускай с него глаз, — приказала я. Миг спустя его изображение появилось на стекле напротив левого глаза. Меня навел на эту идею тинкер-гаджет из одного криминального сериала, и ее удалось весьма неплохо приспособить к моим возможностям.

 

Мацуда долго пробирался по обшарпанным коридорам и наконец рухнул, скрючвшись, в давно заброшенной комнате гостиницы. Я слышала, как он что-то бормотал вполголоса по-японски, но понятия не имела, что именно он говорил.

 

Не похоже было, что он собирается куда-то уйти, так что я пошла, чтобы подготовиться и дать ему время подумать. Я держалась подальше от зоны заражения в МТИ. Там были технарские дроны и автоматические оружейные платформы, и как минимум половина из них были обращены внутрь. Я не хотела бы рисковать тем, что какая-нибудь из систем проявит способности, как у леди-птицы.

 

Через пятьдесят минут я направилась обратно. Мацуда Рё даже не шевельнулся. Он просто лежал там. Я опасалась, что он собирается сбежать. Я запросто могла бы отыскать его вновь, но если бы он решился на побег, то мог бы прийти в бешенство, попытайся я снова заговорить с ним. Случись такое… ну, я, наверное, просто вызову копов. Мне не хотелось сражаться с ним, мне просто надо было выяснить правду.

 

И — Боже мой — что мне сказать ему про отца? Ничего, решила я. Просто притворюсь, что не знаю. Так будет проще для нас обоих.

 

— Мацуда Рё, — позвала я из-за входной двери. — Я знаю, что ты здесь. Я хочу поговорить с тобой.

 

Левым глазом я наблюдала, как он мгновенно вскинулся.

 

— Убирайся! — крикнул он. Я услышала его голос дважды: один сверху, а другой из моих очков. — Просто держись подальше! Не ходи за мной!

 

— Моя сила в том, чтобы находить людей, — сказала я, и это было правдой, потому что именно это моя сила и делала. — Я знаю что ты здесь. Я просто хочу поговорить.

 

Я видела, как он обхватил голову руками. Он был как крыса в крысоловке.

 

— Если ты пообещаешь, что мы просто поговорим, и никому не скажешь, что я здесь… — решился он наконец.

 

— Обещаю, — крикнула я.

 

— Тогда ладно. Но не слишком долго.

 

Я и не рассчитывала говорить с ним “слишком долго”. Мне все равно скоро надо будет возвращаться домой. День уже близился к вечеру.

 

Когда я поднималась по лестнице, старое здание скрипело и постанывало. Тут было прохладнее, чем снаружи. Обои на стенах отваливались, как старые струпья, а возле плинтусов ползла иссиня-черная сырость. В воздухе пахло гнилью и плесенью. Я не могла избавиться от ощущения, что уже оказалась в Другом Месте.

 

В его комнате было еще холоднее. Может, оттого, что он провел в ней больше времени? Может быть, его сила постоянно охлаждала окружающее пространство? Сверкающие морозные отпечатки ладоней покрывали все стены, а когда я заглянула в утопающее в дыму Другое Место, то увидела, как шесть красивых голубых конечностей, растущих из его спины, лениво водили пальцами по стенам.

 

Я заставила себя сосредоточиться на нем, а не на красивых голубых руках. Их следовало опасаться. Призвав свои силы, я искала его гнев и страх, вытягивая их в пылающую фигуру, немного похожую на Фобию. Я сковала ее в углу. Это сделает его более разумным, удовлетворенно подумала я.

 

— Спасибо, что согласился побеседоать, — сказала я.

 

Он пожал плечами, сгорбившись на старом отсыревшем диване.

 

— Не вопрос, — уже спокойнее сказал он. — Ты же обещала никому не говорить, верно? — его прищуренные глаза в упор глядели на меня сквозь щель между шерстяной шапкой и шарфом, закрывающим нижнюю половину лица. Он успокоился, но все еще был напряжен.

 

— Обещаю, — ответила я. И это было искреннее обещание, по крайней мере, сейчас. Возможно, потом я передумаю, но лишь в том случае, если он окажется слишком опасен, чтобы оставаться на свободе.

 

— Так что же ты хочешь?

 

— Я ведь уже сказала: хочу задать тебе пару вопросов. Я хочу знать правду о том, что произошло. Хочу услышать твою версию, а не то, что написано в отчетах.

 

Он поджал губы. У меня на глазах к нему подплыла банка «Спрайта», покрытая инеем. Он с шипением открыл ее, но мне напиток не предложил. Я поняла это так, что у него есть телекинетические силы, связанные с его аурой холода. Наверное, это его невидимые руки перемещали предметы.

 

— Ладно, — сказал он наконец, сделав глоток. — За двести баксов я расскажу.

 

У меня были деньги, хоть мне и не хотелось их отдавать.

 

— Пойдет, — согласилась я, бросив купюры на пол перед ним. Он поднял их, даже не шевельнувшись; покрытые инеем бумажки сами подплыли к нему. Я села, пристроившись на старой сломанной кровати без матраса и покрывал. Достав из кармана блокнот и выудив ручку, я открыла его на чистой странице. — Не возражаешь, если я буду записывать? — спросила я одновременно с Идеей, нашептывающей ему те же слова.

 

— Нет, — хмыкнул он.

 

— “Нет, возражаю” или “Нет, не невозражаю”? — уточнила я.

 

— Не возражаю.

 

— Окей.

 

На верхней строчке я написала его имя, стараясь не улыбаться. Почти наверняка он и понятия не имел, что мы с ним одного возраста. Хоть однажды мой несоразмерно высокий рост оказался полезен. И кроме того, он понятия не имел, что я внедрила ему в голову еще одну Идею, чтобы нашептать, что он хочет рассказать мне правду, и это ему поможет.

 

— Итак, — начала я, — Мацуда…

 

— Ты в курсе, что это моя фамилия? — поинтересовался он, презрительно скривившись.

 

Вот черт.

 

— Я старалась быть вежливой, — соврала я. — Но если ты предпочитаешь Рё, что ж, ладно. Думаю, для начала… что случилось третьего числа, во вторник? Или все началось раньше?

 

Он сгорбился, уперевшись локтями в колени. На меня он больше не смотрел, уставившись в пустоту.

 

— Дела шли плохо, — произнес он так тихо, что мне пришлось напрячь слух. — Я устал. Так устал… Отец пришел с работы в три часа ночи. Я проснулся. И не мог уснуть опять.

 

— Это было обычным? — спросила я.

 

Он зыркнул на меня, хрустнув костяшками пальцев. Я не знала, как бы он повел себя, не примени я на нем свои силы, но была очень рада тому, что это сделала.

 

— Да, — ответил он, — Я не высыпаюсь в этой тесной комнатушке, которую нам приходится делить с отцом. Он работает в ночные смены, так что я просыпаюсь, когда он возвращается. Это очень неприятно, понимаешь? Я постоянно чувствую себя дерьмово. А вдобавок ко всему еще те козлы в школе.

 

— Хулиганы? — спросила я чуть громче, чем, возможно, собиралась.

 

— Да, хулиганы. Что тут удивительного? Я же “гребаный цветной”. “Долбаный япошка”, — его акцент усилился; наверное, от гнева. Я отшатнулась назад. — Вы, американцы, конечно, такая гостеприимная толпа мудаков. Поэтому они докапывались до меня. Били в коридорах. Воровали домашку. Мне приходилось отдавать им талоны на обед, или они меня побьют, а когда отдавал, они тоже били, но слегка. И не по лицу. Лишь по рукам, спине и таким местам, где не останутся синяки. Так что я ненавидел каждый день, когда надо было идти в эту блядскую Уинслоу. Каждый день был полный отстой. С самого начала.

 

Мой карандаш завис над блокнотом. Я ничего не писала, просто слушала. Потом нацарапала: “ХУЛИГАНЫ”.

 

— Я понимаю, что тебе пришлось пережить, — сказала я, всем сердцем сочувствуя ему.

 

— Что ты вообще можешь знать об этом? — бросил он мне.

 

От его слов у меня перехватило дыхание. В них звучала такая чистая ненависть — но разве он не понимает? Нет, конечно, не понимает... но он поймет! Если я просто объясню ему! На самом деле мы не так уж сильно отличаемся.

 

Но я ничего не сказала. Я знала, что пожалею, если расскажу ему что-нибудь о себе. А еще я знала, что пожалею, если ничего не скажу. Возможно, мне следовало выбрать какой-то другой путь… но было уже слишком поздно.

 

— Так что? — требовательно спросил он.

 

— Продолжай, пожалуйста, — ответила я, сделав вид, что пишу в блокноте.

 

Он долго молчал, глядя на меня.

 

— Ну вот, я отправился туда во вторник. В автобусе задремал. Поэтому выходил уже после всех. Так что они подловили меня одного в раздевалке. Одна из них засняла, как они меня как бы в шутку шлепали. Она все время смеялась. У меня голова раскалывалась, я слышал только ее смех. А потом им стало скучно, и… я просто… не смог этого вынести.

 

Не знаю, что подтолкнуло меня к этой мысли, но в мою голову закралось жуткое, ужасное подозрение.

 

— В какой раздевалке? — спросила я. — Там были, хм… видеокамеры?

 

— Нет. Я был в той, что возле туалета на втором этаже.

 

Вот же блядь. Мои глаза непроизвольно распахнулись. Это же… ведь это была та же самая раздевалка, где заперли меня. Какого хрена, что это должно значить?

 

Он снова уставился рассеянным взглядом на что-то, чего я не видела.

 

— И… ну, я пошел в туалет, — продолжил он. — И… просто заперся там. Голова болела все сильней и сильней, а потом я отрубился. А когда очнулся, все вокруг замерзло. Типа, вся вода в унитазе, и все стены покрылись льдом, — он помотал головой. — С тех пор мне никогда не было тепло, — тихо сказал он.

 

Я ждала, что он еще что-то скажет, но он умолк.

 

— Итак, — поторопила я. — Что было дальше?

 

Кажется, это вырвало его из задумчивости, и он согнул плечи в защитном жесте.

 

— Я свалил нахуй из того ебанутого места, естественно, — огрызнулся он. — Я перепугался дохуя, ведь я… ой, да ладно, ты и так уже знаешь, что делает моя сила. А я даже не знаю, как она называется.

 

— Крио-телекинез, — осторожно сказала я. Вообще-то, я тоже не знала, как это официально классифицируется.

 

— Точно. Как скажешь... — одна из его невидимых рук подняла его банку спрайта, и он отхлебнул из нее. — Понимаешь, каково это, когда внезапно появляется больше рук, чем раньше, и ты вдруг знаешь, как ими пользоваться, но не знаешь, откуда?

 

— Нет, — у меня никогда не было таких проблем. Приятно, должно быть, иметь такую силу, которая сама рассказывает обо всем, что можно делать с ее помощью.

 

          — Ха! Значит, тебе повезло. Мне приходилось постоянно следить за тем, какие из моих рук люди могут видеть, пока я не запомнил это накрепко, — он глубоко вздохнул, а вдали завыла сирена полицейской машины. Рё недружелюбно глядел на меня, пока ее звук не пропал на расстоянии. — Вот только, — медленно выдохнул он, — эти козлы решили устроить кое-что еще. Все обошлось бы, не будь он там! Ебаный в рот!

 

          Я сверилась со своими заметками.

 

          — И это был… Джастин, верно? — попыталась угадать я.

 

          Рё, казалось, замер в неуверенности, так что я послала еще одну Идею вгрызаться в его рассудок, чтобы растормозить его.

 

          — Ну да, — угрюмо ответил он. — Он из этих. Из долбаных «W8ing 4s»*.

 

*«8» читается по-английски как «eit» или «-ait», а «4» — как «fo[u]r».

 

          — Ждущие силы? Или «Ждите нас»?*

 

*Waiting forces / Waiting for us

 

          — Без понятия, — пожал он плечами. — Они пишут это прямо цифрами. Восьмерка и четверка.

 

          Настолько же грамотные, сколько у них волос на голове. Но только я подумала, что моя оценка не сможет опуститься еще ниже, мне пишло в голову нечто, тоже связанное с цифрами.

 

          — Есть один вопрос, — сказала я, переворачивая страницу блокнота, чтобы записать на ней кое-что. — Это напоминает тебе что-нибудь?

 

          И я показала ему написанное на страничке блокнота:

 

          S I X