Имаго 41/1 (Всплеск 5-1)

[wererat]

Проснувшись назавтра, я чувствую себя прекрасно. Восторг, бурлящий в крови, дарил чувство, что я вот-вот воспарю в воздух и улечу прочь. Я спала без сновидений; кошмары, преследовавшие меня раньше, ушли. Я не могла даже припомнить, когда в последний раз так хорошо высыпалась.

Но тут вернулись воспоминания, и безмятежность окрасилась привкусом ржавчины. Застонав, я натянула одеяло на голову. Я изловила Рё, который тронулся рассудком и едва не убил меня, и тогда я сделала с Другим Местом нечто, чего никогда не делала раньше, и…

И, если припомнить, весь вчерашний день я вела себя немного по-идиотски. Крепко зажмурившись, я попыталась осознать ход собственных мыслей. Я до сих пор чувствовала себя как бы воздушной, чувствовала счастье и благополучие. Мне очень хотелось надеяться, что это не было следствием того, что я отняла часть сил у Рё, но если честно? Чтобы я — вдруг почувствовала себя хорошо? Гораздо более вероятно, что это случилось именно из-за вчерашнего происшествия, чем по каким-либо естественным причинам.

Просто глядеть на силы кейпов было великолепно. Поглощать их — было запредельно лучше. И у меня были основания думать, что я могу делать это: ведь я почувствовала похожий кайф, когда высосала красоту из тинкертеха, который отняла у бандитов из Бомей. Похожий — ну, примерно в том смысле, как пламя свечи похоже на горящий дом.

Что-ж, по крайней мере, папе не придется беспокоиться о том, что я под воздействием подростковых гормонов пересплю с каким-нибудь неправильным пацаном, мрачно подумала я, выкатившись из кровати и обнаружив, что я была настолько вне себя, что, кажется, забыла переодеться и уснула в своих уличных шмотках. Сильно сомневаюсь, что какое-нибудь похабное приключение на заднем сидении автомобиля могло бы доставить мне подобный кайф. Черт возьми, по сравнению с этим, героин покажется, наверное, чем-то обыденным и пресным.

Тихонько постанывая, я стянула с себя одежду, в которой умудрилась заснуть, и зашвырнула ее в корзину для стирки. Когда я переодевалась в пижаму, желудок забурчал, требуя пищи. Завтрак. О, да.

Удача была, в этот раз, на моей стороне. Машины на дорожке не было. Папа уже встал и отправился по делам. Вообще-то говоря, было уже одиннадцать часов. Я заспала́сь гораздо дольше, чем обычно. Потому что, если подумать, — я ведь  действительно спала. Обычно-то утро означало, как правило, что можно было перестать притворяться спящей.

Сидя на кухне в обнимку со стаканом апельсинового сока, я услышала звук подъезжающей машины. Я постаралась придушить беспокойство о том, как мои силы влияли на мое настроение. Остатки утреннего счастья еще чувствовались, и я смогла, приколотив беспокойство гвоздями к стене, улыбнуться вновь и найти в себе силы приготовить завтрак и поесть, как следует.

— Привет, пап! — весело прощебетала я, когда он вошел в дом.

Он выглядел устало. Его лицо смотрелось изможденным. Он исхудал, поняла я, и не то чтобы у него изначально был лишний вес… Он выглядел истощенным из-за неудачного освещения, или же он и впрямь так похудел за последнее время? Папа устало осел, прислонившись спиной к холодильнику, в руке у него была газета.

— Привет, пап! — повторила я, наливая молоко в тарелку с хлопьями. Перегнувшись через край стола, я спросила: — Что нового? — начиная прихлебывать хлопья.

— Не разговаривай с набитым ртом, — ответил он, но это было, кажется, машинальной реакцией, просто родительским рефлексом. Проведя пальцами по остаткам волос, он уселся за стол напротив меня. — Ты видела новости? — спросил он.

Я покачала головой:

— Что случилось?

— Прошлой ночью были погромы. Весьма серьезные. Марш Патриотов обернулся плохо, — положив руки на стол, он посмотрел на меня. — В убийстве, которое было в твоей школе, был замешан японский парень. И они подготовли демонстрацию ровно к тому моменту, когда это было обнародовано в новостях. Наверное, из полиции была протечка. И часть из них прошла через Маленький Токио, вот только на этот раз были убитые. С обеих сторон, — папа нахмурился. — Если б спросили меня, я бы сказал, что скинхеды напросились на драку и… получили ее.

Я почувствовала холод в желудке. Тревога заголосила так, что я смогла услышать ее отголоски, несмотря на то, что находилась в обычной реальности.

— Но… — успела выговорить я, прежде чем прикусить язык, не успев сказать: «я вовсе не хотела этого»; ведь это было совсем не то, что мой папа хотел бы услышать…

— Но я думала, что если найдут убийцу, то горячка уляжется…

Папа рассмеялся, отнюдь не весело:

— Тейлор, все это вовсе не из-за убитого парня. Это была лишь спичка, брошенная в бочку с бензином. Дело теперь вовсе не в судьбе убитого парня… Теперь дело совсем не в нем… — он помахал передо мной газетой. — Ты только глянь на это: Японские Убийцы В Наших Школах! Чертова «Броктон Бей Таймс», как они уцепились за эту историю… Они просто ждали чего-то в этом роде.

— Хм-м, — ответила я. Не какое-то особенное «хм-м» — просто «хм-м…»

— Каждый раз, как случается что-нибудь в этом роде, становится все более вероятно, что какой-нибудь радикальный Патриот выиграет внеочередные выборы губернатора от республиканцев. И это очень плохо обернется для нас для всех, — пробурчал он. Я давно уже знала, как он боится анти-профсоюзных политиков. — Господи, я лишь надеюсь, что «Трибюн» поднимет голос, и мы сможем избежать всей этой мерзости. Если кто-нибудь не выступит против «Таймс», которая сделалась откровенным рупором Патриотов, мы можем распрощаться с надеждой выиграть следующие выборы мэра. — Он ухватил меня за руку. — Только держись от этого подальше, Тейлор, ясно? Держись подальше от тех, кто занимается политикой и тому подобными вещами.

— Думаю, отсутствие настоящих друзей наконец-то сослужит мне хорошую службу, — ответила я, стараясь, чтобы это прозвучало шуткой.

— Это… не в том смысле, — запинаясь, сказал он, как будто пытаясь оправдаться за меня, — есть же… как ее там? Ты говорила, что вы учитесь вместе на каких-то занятиях и… — он бросает на меня выжидающий взгляд.

— Ты говоришь о Люси. — Нельзя сказать, чтобы она была моим другом. Так, знакомая, не более того.

— Да, она. И еще Сэм, вы с ней неплохо ладите. Вообще-то, тебе было бы невредно пообщаться с ней.

— Да, я говорила с ней вчера, — встряхнув головой, ответила я, немножечко искажая правду. Тогда я была немного слишком занята, чтобы действительно с ней поговорить. — Она сказала, что мама не отпустит ее гулять, пока она не сдаст промежуточные экзамены. В Аркадии ее заставили сдавать за все четыре четверти, представляешь себе? При том, что она пропустила большую часть учебного года из-за болезни.

— О, неплохая мысль, насчет не выпускать гулять, да… — попытался ухмыльнуться папа. — Ее мама, должно быть, богатая с… свободная женщина, но мысль неплоха… Так ты будешь в безопасности и перестанешь встревать в неприятности. И сможешь посвятить время учебе.

— Папа!

— Тейлор, я серьезно! Это же экзамены!

— Ну да, ну да, я знаю…

Я не говорю ему, что я теперь могла бы сдать экзамены даже во сне; и вообще, что я училась вместо того, чтобы спать. Видит Бог, я, наверное, буду еще хуже спать теперь, после того, как увидела мертвого отца Рё, и после того, как почувствовала эти ледяные пальцы на своей шее. Лучше будет занять разум чем-то отвлеченным, наподобие школьных предметов. Чем-то, что не будет напоминать мне о Другом Месте.

— Потому что тебе понадобятся хорошие отметки, чтобы поступить в колледж, и опыт работы, чтобы…

— Пап! Я знаю!

Оставив газету на столе, он ушел к себе. Я полистала страницы, прихлебывая свои хлопья. И тут я заметила это. Прямо перед моими глазами. В искаженном отражении Другого Места бо́льшая часть текста была покрыта здоровенными прямоугольными буквами черного цвета, выведенными как по трафарету, которые складывались в слова наподобие ОТРЕДАКТИРОВАТЬ, либо СДЕРЖАТЬ, либо СКРЫТЬ, и типа того.

Я поняла, что это значит. Это значило, что Серые Люди — или, может быть, их начальство, — проникли в газеты и, возможно, диктуют журналистам содержание статей. Или, может, используя свои силы, еще как-нибудь влияют на тексты.

— Па, а было что-нибудь странное с этими бунтами? — выкрикнула я вдогонку отцу.

— В каком смысле странное? — отозвался он.

— Ну, типа, участие паралюдей или еще что-нибудь?

— А, ну там эта чертова Чистота… так называемая героиня войны… она возглавляла марш, но, слава Богу, она, кажется, не учавствовала в схватке. Меньше всего нам нужна была бы схватка между ней и этим босс-драконом бандюков, Лунгом, или неважно как его называют.

— Ага, — отозвалась я, перечитывая статью внимательнее.

Да, точно, там не было упоминания о парачеловеческом вмешательстве вообще. И это было как бы подозрительно само по себе, ведь в новостях любят говорить о схватках кейпов и тому подобном, а раз беспорядки приняли такой масштаб, то там явно должно было быть что-нибудь такого типа.

Задумавшись, я постучала черенком ложки о зубы. Хм-хм. Хм-хм.

— А ну-ка прекрати это, Тейлор! Ты испортишь себе зубы!

Фыркнув, я остановилась.

— Это неправда, и вообще, это всего лишь миф, — отозвалась я.

Папа уселся напротив меня. Он сидел очень прямо, глаза его были тревожны. Все это стало похоже на Серьезный Разговор.

— Ну, в чем проблема? — спросила я.

Папа вздохнул, и положил на стол телефон вместе с зарядкой.

— Знаешь, я… Я купил тебе мобильник, ну, дешевый. Там поминутная оплата, так что придется платить за каждый звонок, но остальные тарифы были еще хуже… Тебе уже почти шестнадцать и — ну, и я волнуюсь за тебя… при том, что сейчас творится вокруг… Ты можешь угодить в неприятности и… может быть, нужно будет вызвать копов… или еще что-нибудь…

Я завороженно смотрю на маленький прямоугольный телефончик. Он явно из секон-хенда, его черная крышка выглядит потертой. Папа потратил на него деньги, хотя явно не слишком уж много. Но вовсе не цена делает этот телефон особенным, а просто то, что это — телефон. Папа очень не любит сотовые телефоны. После того, как погибла мама.

— Э-эм, — мой голос больше похож на писк. — Э… я… обещаю, что буду пользоваться им с осторожностью.

— Я буду вносить на счет пять долларов в месяц, но все, что свыше этого, ты должна оплачивать из своих карманных денег. А взамен ты будешь всегда носить его с собой и не выключать его. Я хочу, чтобы я мог всегда удостовериться, что с тобой все в порядке.

Я взглянула на него удивленными глазами, стараясь сообразить, что сказать в ответ. Вот ведь как. Он просто решил следить за мной плотнее. Это неприятно. Я постаралась скрыть от него недовольный взгляд. Ведь мне нужна была возможность исчезать из-под его надзора хотя бы на пару часов в день. А он хотел отнять у меня эту возможность, сделать так, чтобы он мог позвонить мне в любой момент, и выяснить, где я.

Это оттго, что я пришла вчера вся такая счастливая? Может, он подумал, что это из-за наркотиков? Господи, может быть, я не совсем отчистилась вчера от штукатурки и пыли, и принесла эту грязь в свою комнату?

— Ага, — ответила я, стараясь говорить обычным голосом, как будто я вовсе не впала в панику оттого, что меня разоблачили. — Да, буду носить с собой.

Протянув руку, я сжала его запястье.

— Я… обещаю, что не буду играться с ним, все серьезно. Это же только на экстренный случай, правильно?

— Правильно, — подтвердил папа.

Закончив с завтраком, я поднялась наверх, чтобы принять душ и смыть с себя вчерашний пот. Вот как будто в моей жизни не хватало сложностей…

Пока вода нагревалась, я осмотрела себя в зеркале и сделала неприятное открытие. Мои шрамы стали краснее, грубее, свежее. Они не выглядели так уже несколько месяцев. Я осторожно потрогала один из них. Кожа под моими пальцами была туго натянутой и горячей. Не настолько горячей, как при инфекции, но примерно как тогда, когда они все еще заживали.

Я искренне надеялась, что раны не откроются снова. Должно быть, это случилось из-за леденящего прикосновения парачеловеческой силы Рё. Надеюсь, что воспаление пройдет достаточно быстро и не сделается хуже. Но я все-таки нырнула на всякий случай в Другое Место и осмотрела себя там, чтобы проверить, нет ли у меня там каких-нибудь более глубоких повреждений.

Никаких свежих ран не обнаружилось, но было кое-что другое. В грязном потрескавшемся зеркале моего кошмарного мира свет падал на меня как-то не совсем правильно. Казалось, что я чуточку слишком хорошо освещена, чуточку более настоящая, чем остальной мир вокруг меня.

Именно такой я видела леди-ворону.

— О, нет, — выдохнула я, прижав ладони к щекам.

Я почти что светилась — наподобие этих отретушированных фотографий супермоделей. Но я не была супермоделью, разве что в мечтах, когда я была еще ребенком. Однако здесь, в сравнении с гнилью и разложением Другого места — была. Дрожащими руками я ощупала свое — слишком гладкое — лицо, покрытое шрамами.

Во мне не было настолько сильного света, как в прекрасном сиянии паралюдей, но это наверняка было то, что я отняла у Рё. Оно впиталось в меня. Леди-ворона выглядела так же, значит, она тоже проделывала такое. У Кирсти такого свечения не было, но с другой стороны, она же была заперта в психиатрической больнице. У нее просто не было возможности питаться парачеловеческими силами.

Итак. Я прикусила саднящую губу. У леди-вороны были силы, сходные с моими — но не точно такие же. Если б у нее были такие же силы, как у меня, она легко меня поймала бы. А Кирсти тоже может призывать ангелов — других ангелов, чем я, но все равно ангелов. Это было не стопроцентно точное рассуждение, но я подозревала, что у нас у всех была одна и та же потребность. И ни у кого из нас не было этого чудесного яркого сияния, так что оно, наверное, было тем способом, которым моя сила говорила мне о… об этом нечто, которое надо было забрать у других паралюдей.

Будь оно все проклято. Я обессиленно сгорбилась, обхватив голову руками. Вот же блядская жизнь. Отбросив видения Другого Места, я протянула руку и протерла запотевшее зеркало; влажное стекло попискивало под моими паьцами. Мое отражение в нем все равно оставалось размытым. Ну конечно же. Я могла видеть как следует только в Другом Месте, а мои очки остались в спальне.

Иногда я задумывалась, отчего мне не нужны были очки в моем личном уголке адского ландшафта, и картинка вырисовывалась довольно пугающая. Я была близорукой, потому что мои глаза неправильно преломляли свет, поэтому нуждались в помощи линз. А это значило, что там я вижу, наверное, вовсе не свет.

И, если так, то нужны ли мне вообще глаза, чтобы видеть Другое Место? Допустим, если кто-нибудь вырезал бы мне глаза — буду ли я обречена видеть его постоянно? Только в этом случае я не смогу уже закрыть глаза никогда. Брр. Страшненькие мысли.

Но прежде чем мои нездоровые размышления смогли продолжиться дальше, раздался телефонный звонок.

— Тейлор! Это тебя! — позвал папа. — Это Сэм!

— Уф… — выдохнула я. — Я возьму трубку наверху! — крикнула я ему. — Поговори с ней пока, я буду через минутку!

Зачем она позвонила? И, кстати, надо ли дать ей номер этого мобильника, что мне подарил папа? Или это будет невольным поощрением непрошенного и нежеланного родительского вмешательства в мою жизнь?

Эти вопросы могут подождать, решила я, снимая трубку телефона.

— Привет, Сэм! Пап, ты можешь положить теперь трубку. — Подождав щелчка, я продолжила: — Ага, извини. Я тут как раз собиралась пойти в душ.

— О, я могу перезвонить попозже… если сейчас неудачное время?

— Все нормально, я даже не успела снять купальный халат. Так что…

— А, хорошо. — Сэм прочистила горло. — Я, в основном, звоню, чтобы проверить, что ты в порядке.

— В порядке? — повторила я за ней в недоумении.

— Ну да, знаешь, я услышала по радио про бунты, а ты живешь в опасном районе…

Я поморщилась. В этом была вся Сэм. Доброжелательная, но в то же время немного небрежная. Конечно, приятно было, что кто-то волнуется за меня в достаточной степени для того, чтобы позвонить и узнать, все ли у меня в порядке. Но я не живу в «опасном районе»! С чего она вообще взяла про опасный район?

— Все хорошо, — ответила я, прежде чем она успела продолжить. — Беспорядки были ближе к Докам, у нас даже ничего не было слышно.

— О, отлично! Это чудесно! Я действительно так волновалась!

— И, прежде чем ты начнешь спрашивать, нет, я не была знакома с этим погибшим парнем, — быстро добавила я, чтобы она не успела и впрямь спросить об этом. — Во всяком случае, не лично. Он был из шайки скинхедов. Хулиган.

— Ха. Похоже, что нарвался на хулигана посильнее, — небрежно заметила она.

— Ага, — ответила я сквозь зубы. Рё не был хулиганом. Он был жертвой, и его довели. — Похоже на то.

— Ну, во всяком случае, приятно было снова тебя услышать. — Сэм забавно прищелкнула языком. — Как вообще дела?

Ну, вчера я справилась с опасным и полубезумным парачеловеком, когда мы сразились с ним в заброшенном здании в Бостоне, не ответила я.

— Могло быть хуже, — сказала я на самом деле. — Сейчас все очень напряженно, с экзаменами и со всем остальным. — Это было правдой.

— Да уж, не рассказывай. Ты куда-нибудь собираешься сегодня?

— Э… ничего пока не планировала, — ответила я.

— А ты уже смотрела «Деву Малейн»? Новый диснеевский фильм, в смысле. Папа согласился меня отпустить на него, если я пойду с подругой, потому что… ну, я слишком нервничаю, и он за меня волнуется.

Я моргнула. Этот фильм я еще не видела, но я помнила свое обещание Кирсти.

— Вообще-то, я уже пообещала подруге, что мы сходим с ней вместе, — призналась я.

— Ах, черт.

— Но я не отказываюсь пойти с тобой, — сказала я, прежде чем она успела сменить тему. Мне тоже нужен был перерыв, и все еще чувствовала счастье и легкость, которые не оставляли места для грызущего желудок беспокойства в связи с тем, что придется идти в общественное место с кем-то еще. — Судя по обзорам, этот фильм, наверное, стоит того, чтобы посмотреть два раза.

— Классно. Спасибо, в самом деле, спасибо. А то, боюсь, я сойду с ума, если придется и дальше сидеть тут закупоренной вместе с мамой. Не волнуйся, это очень далеко от тех мест, где были беспорядки. Как насчет сеанса в 14:30, нормально?

Я глянула на часы.

— Ага, норм.

— Прекрасно. Я за тобой заеду… э, как там твой адрес?

Я еще раз продиктовала ей свой адрес и пошла рассказать о наших планах папе. Он, кажется, остался доволен, но предупредил, что я должна буду закончить все школьные задания, прежде чем пойду на фильм. Кроме того, он заставил меня заниматься ими на кухне, чтобы он мог удостовериться, что я действительно учусь. Я знала, что он пытается серьезнее относиться к родительским обязанностям после инцидента со шкафчиком, но это — это было неловко и неудобно.